Вертопад

Возят на ледники Южный и Северный Иныльчек альпинистов вертолёты. Нормально
возят, работают в экипажах старые дядьки из одного авиаотряда, знающие район,
как свою ладошку, получают за это заслуженную “зелень”. Причиной такой идиллии
стал один случай…

Собрались отцы-командиры горно-балетных контор и решили, что гражданским “летунам”
платить дорого, военные дешевле обойдутся, тем более, что самой значимой частью
альпинизма в был и остаётся ЦСКА. Сказано – сделано. Происходило это уже в
разгар сезона, на ледник были заброшены люди, народ активно топтал большие горы.
Команда москвичей и питерцев, благополучно сходив на Хан, ждала отправки вниз и
отдыхала в лагере, считая, что всё хорошо.

И вот прилетает зелёный “Ми-8″ с красными звёздами, глушит движки (высота 4100 м
над уровнем моря). Из “борта” выходит экипаж, весь в ремнях, камуфляже и почему-то
в тельняшках. Крутые ребята; говорят, что в Афгане летали, налётанных часов
немерено. Потрепались с народом, поплевали в сторону гор. В это время “вертушку”
загрузили, народ уселся. Запускают движки… Они свистят, кашляют разрежённым
воздухом и глохнут…

Запускались они минут 40. Подтянулся народ, уже версии были с толкача заводить.
Завелись-таки… Полетели…

Тут надо сказать, что вертолётная площадка на леднике была на самом относительно
ровном месте, и это ровное место кончалось склоном и ледяной чашкой глубиной
метров 5. На дне её – озерцо типа “лужа ледниковая грязная”, потом новый гребень,
ещё одна впадина – и так до горизонта. А вертолёт в условиях высокогорья сразу
вертикально вверх подняться не может, слишком воздух разрежён, и набор высоты
делает плавно над ледником.

Летят… Пролетают над этим озерцом, “вертушка” просаживается, цепляется
хвостовым винтом за склон у озера. Над лагерем свистят куски лопастей, “вертушка”
делает оборот вокруг своей оси и плюхается в озеро.

Мат, сломанные ноги пилота, ушибы, шок, спирт, связь с Большой Землёй, опять
спирт…

На ледник летит Комиссия. Прилетает брат-близнец первого вертолёта, отделение
технарей и целый полковник, которого сразу начинает колбасить горная болезнь. С
упавшего “борта” свинчивают всё ценное, грузят в рабочий “борт”, техники
остаются на леднике для дальнейшей разборки упавшей машины. Полковник, облевав
все окрестности, командует грузиться раненым и всем, кто летел первым рейсом.
Россияне к вертолёту идут очень неохотно, судорожно пожимая руки на прощание.

Движки запускают… Запускают… За-пу-ска-ют… Наконец, запустили… На
леднике выстраивается толпа, в руках фотоаппараты… Взлетели. Прошли озеро…Народ
облегчённо-разочарованно начинает расходиться… и слышит уже знакомые звуки
падающего вертолёта.

Второй упал на 300 м дальше первого. Шок, бегущий на поломанных ногах пилот,
пробитая голова полковника, сине-белые лица пассажиров (все уже были готовы и
при падении никто не пострадал), восхищённый мат, спирт…

Питерская команда в полном составе собирается уходить пешком через перевал Сары-Джас
(12–15 дней пути). Тётка из московской команды пишет молитвы. Военные пьют и
общаются друг с другом исключительно матом и лётными терминами…

Через 2 дня на ледник прилетает старый гражданский экипаж, собирает все
накопившиеся грузы. Вторым рейсом увозит демонтированные движки первого
вертолёта. А третьим…

Вояки сели в “борт” сами. Тётку заносили. ВСЕ россияне оставили адреса и
телефоны, чтоб СООБЩИЛИ. Все попрощались друг с другом, простили все обиды и
неурядицы… И выпили, не чокаясь. За себя.

Лётчики потом рассказывали, что, когда только-только оторвались, началась у
пассажиров истерика, которую прекратил полковник, грозно скомандовавший: “Непиздетьатоопятьебнемся!!!”

Упавшие вертолёты растащили на сувениры за два сезона, остались только
неотламывающиеся детали и корпусы. До сих пор лежат на Южном. Новичков к ним на
экскурсию водят.
(с) Алексей Мельник. взято у Алдаса Балтутиса. Интересный блог, рекомендую.